Камень Чародея [ = Чародейский рок ] - Кристофер Сташеф

От камня поднялся тонкий лавандовый завиток.

— Что это за дым? — спросил Грегори.

— Может, это опасно, — Корделия схватила брата за руку и отдернула. — Поберегись, маленький! Обожжешься!

— Тихо! Музыка стала жестче! — указал Джеффри.

Грегори смотрел широко раскрытыми глазами: тембр музыки действительно изменился, стал пронзительней и резче.

— Он блестит! — выдохнула Корделия.

И в самом деле, в том месте, где его коснулся укроп, на камне появилась и начала растекаться по всей поверхности какая-то маслянистая жидкость.

Укроп разорвал контакт и повернулся к скарабеям широким, почти хвастливым движением.

Скарабеи замахали антеннами, потом убежали в траву.

Дети, изрядно удивленные, посидели молча несколько секунд.

— Что они сделали? — спросила Корделия.

— Пошли за ними! — воскликнул Джеффри.

Дети разбежались в стороны, отыскивая скарабеев.

— Твой повернул на север, Джеффри, — подсказал Фесс, следя за серебряным пятнышком с помощью радара. — Магнус, твой свернул направо. На юг и юго-восток, Корделия… Грегори, ты пробежал мимо: твой остановился.

Грегори резко затормозил, развернулся и шагнул назад, не отрывая глаз от земли. Потом негромко сообщил:

— Он нашел мягкий камень, Фесс.

— Мой тоже, — отозвалась Корделия.

— Что они делают, дети?

— Мой протянул к камню антенны, — отозвался Грегори. — Трогает камень.

— Мой тоже, — крикнул Магнус.

— И мой! — подхватил Джеффри.

Четыре завитка лавандового тумана поднялись из травы; туман по мере подъема темнел.

— Это невозможно, дети! — Фесс подошел поближе, чтобы взглянуть. — Как могут серебро и кремний создавать кислоту?

— Может, серебро — это только оболочка скарабеев, — предположил Грегори. — А внутри у них прячется жидкая кислота.

— Как бы то ни было, это происходит, — заметил Джеффри. — Ты сомневаешься, Фесс? Подобрать один?

— Нет, не нужно! — быстро ответил робот. — Можно судить по музыке, дети: камень действительно превращается в кислоту.

— Но какое вещество укроп передал скарабеям, чтобы и они преобразовали по камню? — удивился Грегори.

Джеффри поднял голову, наморщив лоб.

— Уже стемнело?

Все осмотрелись.

— Кажется, да, — пробормотал Магнус.

Фесс молчал, анализирую среду с помощью спектрометра и химических датчиков. Спустя минуту он передал результат:

— Теперь не солнечный свет, дети, а какое-то вещество локально заполняет здесь воздух.

— Пурпурный туман! — воскликнул Грегори. — Он поднялся и создал эту дымку!

С поляны поднялось еще пять столбов тумана, темнея и добавляя темноты.

— Что это за туман? — спросил Грегори.

— Что бы это ни было, я ему не доверяю, — Фесс прошел в глубину мешанины пульсирующей музыки. — Здесь нет естественной химической реакции, дети! Просто так такое не происходит — вполне очевидно чье-то вмешательство!

— Волшебство! — выдохнула Корделия.

— Иллюзия, посланная врагами! — рявкнул Джеффри.

— Проектируемая иллюзия, переданная камнями и усиленная жуками, — заключил Грегори. — Какой гений волшебства мог сотворить такие чары?

— Действительно, гений, — послышался хрипловатый голос, — если он привел меня к вам.

Это была нимфа, едва видная сквозь туман, одетая в платье из прозрачной дымки, с длинными пурпурными волосами, которые покрывали почти всю ее фигуру. Она поплыла по воздуху, изгибаясь навстречу Магнусу.

— Суккуб![5]— Корделия негодующе топнула. — Убирайся прочь, ведьма!

Но Магнус стоял как зачарованный.

— Не будь такой жестокой, — послышался теплый мужской голос. — Оставь их и приди ко мне.

Поразительно красивый молодой человек, одетый в пурпурный камзол и обтягивающие брюки, подплыл к Корделии и низко поклонился девушке, попытавшись взять и поцеловать ее руку.

— Нимфа отвратительна, а ты еще хуже! — Джеффри достал кинжал из ножен. — Держись подальше от моей сестры!

Но пурпурный человек только рассмеялся.

Джеффри покраснел и взмахнул кинжалом, нацелившись в горло незнакомца.

Кинжал разрезал кожу.

Корделия в тревоге вскрикнула.

Но незнакомец снова лишь рассмеялся и скользнул по лезвию к Джеффри.

— Твой меч ничего тебе не даст, глупый парень, потому что он — сновидение, а я реален.

— Ты лжешь, подлая выдумка! — закричал Джеффри. — Меч реален, это самая настоящая сталь!

— Ну уж нет, — ответило привидение, — это я реален. Взгляни-ка на мои богатства, — молодой человек картинно повернулся и показал на замок, возвышающийся над ними. Подъемный мост был спущен, решетки подняты, и сквозь ворота виднелись золотые кресла, аметистовые кубки и шкатулки, полные рубинов и сапфиров.

— Вот что реально, — объявил молодой человек.

— Пойдем со мной.

— И со мной, — ворковала нимфа.

— Как это? — Грегори смущенно шагнул вперед.

— Как это может быть реально? Ведь ты только видение из пурпурного тумана!

— Я? — незнакомец рассмеялся. — Я реален, я человек из прочного вещества! Это ты мой сон, дитя, и вся твоя жизнь — создание моего спящего разума!

— Не может быть! — решительно возразил Грегори. — Я существую, потому что мыслю!

— Тебе только кажется, что ты мыслишь, — прошептала нимфа. — Это все часть сна моего брата — что ты ходишь, вспоминаешь, говоришь и думаешь.

— Но… но… — заикался Грегори, не в силах доказать собственное существование.

— Смотри! — молодой человек картинно повернулся. — Там находится то, о чем мечтают все дети! Я знаю все твои желания, потому что сам создал их!

На золотом столе в замке появился огромный леденец в два фута в поперечнике.

Глаза Грегори стали огромными, он механически сделал шаг вперед.

Фесс увидел, как побелела кожа вокруг глаз Грегори, и понял, какую душевную боль испытывает мальчик.

— Не обманывайся, Грегори. Ты реален, а эти всадники из пурпурного тумана — всего лишь сны.

— Ты, иллюзия! — насмехался молодой человек. — Откуда тебе знать, что ты реален?

— Потому что я не органическое существо, и меня не обманут ни благовидные аргументы, ни сияние тумана. Я не был рожден, меня сделали на фабрике, и я помню каждую секунду из своих пятисот лет жизни. А ты существуешь ровно семь минут тридцать четыре секунды… сейчас уже тридцать пять. И не дольше!